136 лет назад в Житомире родился Артем Любович — расстреляный и реабилитированый революционер

72

Краеведческая разведка – вещь кропотливая, но полезная и увлекательная. Чтобы найти что-то интересное, надо внимательно присматриваться к каждому факту, рассматривать его под солнцем и разным углом, отдельно и в совокупности с другими, в конце щупать, скрести, нюхать и пробовать на зуб. И часто результаты поисков бывают неожиданными.

Любович Артемий Моисеевич – советский государственный деятель. В 1927-1928 исполнял обязанности наркома почт и телеграфа СССР. Родился в Житомире 17 октября 1880. Расстрелян в Минске 28 июня 1938 в годы Большого террора. Очередная жертва Сталинской диктатуры. Его имя лишь недавно вернулось из забвения, следовательно, о трагической судьбе нашего земляка в день его рождения стоит упомянуть.

Артемий Любович в молодые годы

От житомирского краеведа Георгия Мокрицкого узнаем, что Артемий Моисеевич – никакой не еврей, а россиянин Артем Моисеевич родился (в Мокрицкого почему-то 20 октября) в мещанской семье старообрядця-пилипона, строителя-десятника Мусия Оверковича:

«Родители пытались воспитать Артема по-своему, глубоко верующим, но через разные взгляды на жизнь и огромное желание учиться Артем 14-летним ушел из родительского дома».

Он закончил двухклассное городское училище и получить хотя бы среднее образование уже не смог. Однако самостоятельно приобретал знания и впоследствии достиг такого уровня, что читал после революции доцентский курс «Техника и эксплуатация средств связи» в Московском высшем техническом училище имени Баумана. А еще был журналистом, организатором всероссийского журнала «Спутник чиновника» и редактором всесоюзного журнала «Радио всем». Хотя в анкетах писал откровенно: образование – ниже. Очерк о нем Мокрицкий в своей книге «Танго с прошлым» назвал – «Дважды расстрелянный». С трогательным подзаголовком – «житомирянин Артем Любович был человеком-самородком».

Краевед написал о трудовой путь связиста, который начался в почтово-телеграфной конторе Житомира на Чуднівській улице. Писать еще раз о этот путь собственный очерк – это переписывать Мокрицкого. Поэтому о Любовича буду искать что-то другое, а в его блестящей профессиональной карьере проставлю только вехи:

1896-1902 – телеграфист в Житомире, затем в Киеве.

1902-1906 – рядовой-телеграфист 2-й іскрової роты.

1906-1914 – телеграфист в Киеве, Бердичеве и Белой Церкви.

1914-1917 – телеграфист Кронштадтской телеграфной роты.

Пишу, а в ушах назойливое:

«Кто стучится в дверь ко мне

С толстой сумкой на ремне?

Это он, это он –

Ленинградский почтальон».

20 лет бежит взлетной полосой жизни мелкий клерк-почтальон Артем Любович и никак не может взлететь. Прямая горизонтальная линия. И вдруг (в 1917) расправляет крылья, удачно подпрыгивает, стремительно набирает вертикаль, и уже 20 следующих лет парит вне тучами, как тот древнегреческий Икар:

1918-1919 – председатель Всероссийского Союза работников связи.

1919-1920 – заместитель наркома почт и телеграфов РСФСР, начальник связи Красной армии.

1920-1921 – нарком почт и телеграфов РСФСР.

1927-1928 – исполняющий обязанности наркома почт и телеграфа СССР.

1932-1934 – заместитель наркома связи СССР.

1934 – уполномоченный Наркомата связи по Дальнему Востоку, Восточной Сибири и Якутии.

1935-1937 – заместитель председателя Совнаркома и председатель Госплана Белорусской ССР.

Как объяснить эту странную метаморфозу с рядового телеграфиста на наркома? Очень просто. Артем Любович – профессиональный революционер. Одна из «энциклопедических» статей в Интернете повествует о его второй жизненный – революционный путь:

«В 1902 его призывают в армию. Отправляют в Петербург – на военный телеграф. Здесь застают Любовича революционные события 1905. Они не оставляют его равнодушным, он начинает интересоваться политикой, посещает митинги, читает нелегальную литературу.

В 1907 Любович делает решительный шаг – вступает в ряды РСДРП, активно занимается созданием революционных кружков среди телеграфных служащих, становится одним из организаторов Киевского подпольного почтово-телеграфного союза и нелегального журнала «Почтальон».

Наступил 1917-й. После Февральской революции состоялось слияние Совета военных депутатов с Советом рабочих депутатов Кронштадта. Первым председателем исполкома Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депутатов избран Любович. Его перу принадлежит в ту пору много острых политических статей, направленных против меньшевиков, эсеров и Временного правительства.

В апреле 1917 кронштадтские большевики послали Любовича своим делегатом на VII-ю конференцию РСДРП(б), на которой Артемий Моисеевич выступил с резкой критикой работы в то время соглашательского Петроградского Совета.

В июне 1917 Любович – делегат вот кронштадтцев на I-й Всероссийский съезд Советов, который избирает его в состав Всероссийского ЦИК.

В июле-августе 1917 Любович – делегат VI съезда РСДРП(б). Великую Октябрьскую социалистическую революцию Артемий Моисеевич встретил на ответственном посту – партия назначила его комиссаром Петроградского телеграфа и одновременно комиссаром Кексгольмского полка.

Мандат, удостоверявший, что он, Любович Артемий Моисеевич, назначается комиссаром Главного телеграфа Петрограда, Любович получил непосредственно от Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Телеграфные чиновники саботировали приказы большевистского комиссара. Тогда Артемий Моисеевич заменил наиболее злостных саботажников вызванными из Кронштадта военными телеграфистами.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции Любович занимал ряд крупных должностей, последние годы жизни работал заместителем председателя Совнаркома Белорусской ССР».

Что скажет читатель на такую статью?

«Это парадная характеристика революционного героя, панегирик аля-Гомер, – скажет, зевая, читатель, – и написана она в мажорных тонах где-то лет 40 назад – в эпоху развитого социализма. Об этом свидетельствует соответствующая коммунистическая лексика».

Действительно. А еще надо обратить внимание на последнее предложение, в которое автор умудрился сжать 20 последних лет (интересных!) из жизни Любовича и даже не вспомнил о причине его смерти. Зато вспоминает белорусский партработник Яков Дробинський в своих мемуарах «Хроника одного следствия», рассказывая о пытках минских энкаведистов:

«В десять эго вновь провели через этот коридор, в эту комнату – но какая разница! Днем это был тихий коридор, тихие кабинеты, в которых аккуратные, прилизанные люди листали папки. Вечером Андрей шел, как сквозь строй, – крики истязаемых, площадная брань истязующих неслись из всех комнат. Где-то промелькнуло лежавшее на полу тело. Андрей увидел побагровевшее знакомое лицо. Это был Любович – старый большевик, заместитель председателя Совнаркома республики, председатель Госплана. Он был в первом правительстве, созданном Лениным в октябре 1917. Он вошел туда как заместитель наркома связи Подбельского. Он был членом Малого Совнаркома, работал с Лениным. Сейчас он лежал на полу, его хлестали резиной, и он, старый 60-летний человек, кричал: «Мама!». Мгновенье, но оно врезалось в память навсегда».

Так Сталин сломал крылья ленинском комиссару Икару… Возникает логичный вопрос: за что?

До большевистских комиссаров у меня всегда была чрезмерная страсть. Помните знаменитый фильм 1930-х «Чапаев»? Комиссар Фурманов – это сталинский эталон. Но более правдивый, как по мне, образ комиссара – это булгаковский Швондєр из «Собачьего сердца».

До какого образа тяготел комиссар Любович?

Ищу ответ, а в макушке кружат отрывки из ранее прочитанного в книгах и увиденного в фильмах. Есть еще такой довоенный фильм – «Мы из Кронштадта», с впечатляющим эпизодом, как проклятая белогвардейская солдатня топит заживо в Балтийском море революционную красную матросню, захваченную в плен. Это абсолютно достоверный исторический факт, но извращен с точностью до наоборот: на самом деле революционная матросня топила бывших царских офицеров, и не десятками, а целыми баржами. Организован и, так сказать, на широкую ногу. Об этом пишет Александр Солженицын («Архипелаг ГУЛАГ»). Но это – после «Октябрьской социалистической революции». А начала она, революционная матросня и солдатня, и пока стихийно, мочить своих офицеров – после «Февральской буржуазно-демократической революции». Не обошла эта кровавая вакханалия и военно-морскую базу Кронштадт.

«Артемий Любович – участник беспорядков и самосудов, когда в Кронштадте было убито много морских офицеров»… Стоп! Вот она – первая ласточка! Снова смотрю революционную биографию нашего героя: «В 1917 Любович – член Кронштадтского комитета РСДРП(б), председатель Совета солдатских и матросских депутатов». На те времена – это почти диктаторские полномочия. Полным хозяином Кронштадта он станет с января по май 1918, когда возглавит на приложение и местный комитет РСДРП(б). Итак, уважаемый Артем Моисеевич – не «участник беспорядков и самосудов», а их непосредственный организатор и исполнитель.

«В Петрограде, во время Октябрьской революции, во главе вооруженного отряда захватил столичный Центральный телеграф»… Стоп! Этот штурм стал незабываемым эпизодом в фильме «Ленин в Октябре». Бой идет прямо в операционном зале телеграфа, и комиссар, который лихо из револьвера расстреливает контру, что лезет со всех сторон, в то же время слишком профессионально подменяет зомлілих от испуга «барышень»-телеграфисток. Не узнаете? Это же прообраз Артема Любовича!

Он назначается комиссаром столичного телеграфа. Если соответствующий мандат вручает сам Дзержинский, который в эти дни создает ВЧК, то, конечно, говорит при этом какое-то напутственное слово: «Товарищ Артем, вы должны понимать: Петроград кишит притаившимися, недобитыми (пока еще) врагами революции. Через телеграф проходит вся почтовая корреспонденция, вся телефонная связь». – «Я вас понял, Феликс Эдмундович!». А вот телеграфные чиновники не поняли: это нарушение прав и свобод! Саботаж? Любович вызывает «наиболее злостных саботажников» к себе на ковер, угощает чаем (кофе) и приветливо общается: «Уважаемый N. N! Вы – хороший, опытный работник, но несознательный элемент ы не понимаете, что мы, большевики, строим новый мир – для рабочих и крестьян, а вы – буржуазный осколок старого мира. Так вот, отречемся от старого мира! Отряхнем его прах с наших ног! Вот вам чистый лист бумаги, пишите заявленіе: по собственному желанию. Как! Не согласны? Только по согласию сторон? И с выходным пособием? Хорошо, пусть будет по-вашему. Да, и не забудьте получить в кассе рассчет». Читатель не верит: «Ложь! Так не было». А как было? Как тогда понимать слова: «Артемий Моисеевич заменил наиболее злостных саботажников»? Вывел во двор и, руководствуясь «революционным правосознанием», расстрелял? Да неужели?

В январе 1918 комиссар Любович становится еще и председателем Кронштадского комитета РСДРП(б). Теперь он – партийный удельный князь Кронштадта (до мая 1918).

А в апреле 1918 происходит (внимание, читатель!) знаменательное событие – в Кронштадт из Гельсингфорса приходит, совершив героический Ледовый поход, эскадра Балтийского флота. Ее спас и привел домой капитан 1-го ранга, флагман Алексей Щастний – житомирянин (подробнее об этом читайте здесь). Что же делает партийный глава Кронштадта Артем Любович – другой житомирянин? Видимо, на радостях, с охапкой цветов и на главе духового оркестра, бежит в порт встречать боевые корабли. Растроганно благодарит от имени партии и крепко обнимает земляка (знай наших!). Не спорю – первая встреча, скорее всего, такой и была. Но была как минимум еще одна встреча обоих житомирян (это вытекает из логики дальнейших событий) и примерно такая, как в фильме «Место встречи изменить нельзя».

Как командующий Балтийским флотом Алексей Щастний должен был доложить начальству об удачно выполненную операцию по спасению боевой эскадры. На военно-морской базе его начальником был непосредственно комиссар Артем Любович, председатель Кронштадского комитета РСДРП(б). Итак, «красный адмирал» пришел на заседание большевистских комитетчиков:

Любович: «Садись, мил человек! Покалякаем о делах наших скорбных».

Щастный: Каких таких делах?

Любович: «Есть у нас подозрение, что ты контра недобитая. Ты не бойся, мы тебя не больно зарежем – чик! – и ты уже на небесах».

Щастный: «Да я, товарищи, я свой, я – революционер!»

Большевичка в красной косынке: «Артем! У тебя два класса образования, а у него на лбу морской кадетский корпус написан. Да ты на его руки посмотри холеные и на мои рабоче-крестьянские. Какой из него революционер?».13lyubovich

Любович (ухмыляясь): «Что ты на это скажешь? Баба – она сердцем чует».

Для флагмана Щастного встреча с комиссаром Любовичем оказалась роковой. Ведь в обязанности комиссара входили регулярные отчеты (в том числе и о «красного адмирала») Льву Троцкому – наркома по военным и морским делам.

И последний штрих к героической биографии кронштадтского революционера. Он – делегат VI-го, Х-го и ХV-го съездов большевистской партии. Нас интересует Х-й, который касается Кронштадта.

На съезде (февраль-март 1921) среди депутатов вспыхнула ожесточенная дискуссия о роли профсоюзов. Артем Любович (он уже нарком почт и телеграфов РСФСР) выступил горячим сторонником платформы Троцкого и Бухарина, которые требовали усиления государственной централизации и фактического продолжения в стране системы «военного коммунизма». И именно в эти дни раздался гром пушек линейных кораблей восставшей против большевистской диктатуры военно-морской базы Кронштадт. Полным депутатским составом Х-й съезд, вместе с отборными войсками ВЧК, ринулся на подавление Кронштадтского мятежа. Расправа над восставшими была зверской, ее представили как боевую операцию и многих карателей наградили орденом «Боевого Красного Знамени».

15 марта 1921 года Ленин признал: «Мы едва удержались у власти». Инстинкт самосохранения подсказывал ему единственный правильный выход – НЭП.

Вот и ответ, за что «вождь всех народов» сломал крылья комиссару Икару. Икар для Сталина был не ленинским, а троцькистсько-бухаринським.

Артем Любович осужден 28 июня 1938 года военной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни. Обвинения: статьи 69, 76, 79 (участие в антисоветских правых организациях, вредительство в промышленности и сельском хозяйстве). Расстрелян в тот же день, похоронен в Минске. Посмертно реабилитирован военной коллегией Верховного суда СССР 29 февраля 1956.

18 апреля 2013 в Житомире на здании городской гимназии № 3 (бывшем городском училище) в честь Артемия Любовича открыто мемориальную доску.

 

comments powered by HyperComments